. Странник .
Время покажет. Время ещё всем покажет!
Вода плескалась у самого борта, разрезаемая узким носом байдарки. Лодка шла ходко, направляемая парой вёсел, и словно бы не замечала ни лёгкого бокового ветра, ни перебегающих курс наискось волн. Непривычные руки на диво легко вращали весло, по полям шляпы барабанили крупные капли воды. Солнце заливало озеро золотистым сиянием, милосердно смягчённым редкими барашками облаков.
Так начался его первый в жизни сплав.

Лесная речка юрко петляла между деревьев и кустарника, прорубив себе глубокое узкое русло. То тут, то там к спокойной водной глади сбегали песчаные дорожки, разрезая прибрежную зелень и вдаваясь отмелями в реку, заставляя байдарки жаться к противоположному берегу. Из-под воды коряги топорщили кривые жадные пальцы, норовя сцапать и пропороть зазевавшуюся лодку. Крутые повороты и подводные ловушки не давали заскучать ни матросу на носу, ни капитану в корме, и только редкие везунчики, которым достались вторые места, могли безнаказанно озираться по сторонам.

Сплав предполагался простой прогулкой, лёгкой и ленивой. Ни порогов, ни стремнин, ни препятствий. Отдых для пенсионеров и детей.
Первый завал встретился им за 2 километра от плановой стоянки, на исходе начального дня похода.

— Давайте вместе, на счёт «три». И-и!..
— Никак. Зря мы верёвку не взяли.
— Ага, и топор зря не взяли, и ножовку... чего вообще вверх поднимались лагерь ставить? Тут бы все подождали...
Уже полчаса двое инструкторов и доброволец из туристов сражались с трёхметровой ширины запрудой, намертво перегородившей реку. Апогеем битвы стала бензопила, заклинившая в особо крупном трухлявом бревне, никак не желавшем ни ломаться, ни отпускать инструмент.
— Ну, последний раз пробуем. И-и... взяли!
— Во-о, пошло вроде... пошло, пошло!..
— Е-ей!
— Тут по сто грамм надо будет, отметить!
Сдавшись, лесина хрустнула и распалась, выпустив пилу и едва не расшвыряв стоявших по грудь в воде байдарочников. С величавостью линкора толстый ствол двинулся вниз по течению.
— И щас на второй запруде встанет...
— Нормально, выловим. Нам всё равно дальше идти.
Лишившись главной опоры, завал распадался практически без человеческой помощи, одно за другим брёвна уходили вниз, сталкиваемые в небольшой тихий рукав прочь от основного течения. Но, как и ожидали первопроходцы, завал был не единственным.
— Ну, налегай!
— Вроде, идёт... точно, идёт!
— Глянь, вон там конец этой штуки!
— Нифига себе мы выворотили...
— Да тут уже по сто пятьдесят надо!
— Давайте, совсем чуть-чуть осталось. Ещё одно брёвнышко пропилим и назад!

Обратно все трое гребли так, что байдарка будто летела над водой, не замечая встречного течения. И в лагере были чуть ли не быстрее, чем шли до первого из трёх покорённых за вечер завалов. Мокрые, грязные и рваные — городская одежда не выдержала испытания водой — троица героев благодарно припала к горячему ужину и чаю, заботливо прибережёнными остальной командой.

Над лесом гремело американское «кантри». Музыка была вполне сносной, но Странник всё равно неприязненно морщился: с праздником Ивана Купалы у него «кантри» никак не ассоциировалось. Впрочем, ему всё равно немного хотелось туда, за реку, где вовсю проходил посвящённый краткой ночи фестиваль. Отсутствие ярких костров, подозрительная молчаливость слушателей и сомнительный подбор музыки с лихвой компенсировала память о весеннем Белтейне, едва не переменившем его судьбу. Но спускать ради этого на воду в ночь байдарку на троих гребцов было явным расточительством, а плавать он не собирался.

В палатку юноша ушёл один, заполночь. В ином случае ушёл бы и позже — и не один! — но здесь, в компании пенсионеров и детей он чувствовал себя странно и неловко — словно по ошибке присоединился не к той компании. В каком-то смысле так оно и было — он снова был один среди полудюжины чужих семей. И, хоть и ожидаемо, это всё равно немного травило душу.

За третьим пропиленным завалом извилистая змея реки вдруг стала оборачиваться то земляным червём, остервенело вкапываясь всё глубже в переплетения корней, то полноводным потоком, разливаясь на несколько метров в стороны. Берега воздвигались по бокам отвесными земляными валами и тут же опадали. зарастая камышом в два человеческих роста. Байдарки были вынуждены ежечасно продираться сквозь узкие и крутые повороты, где едва помещались в длину, но на просторе получали долгожданную волю. То и дело лодки срывались с места, обходя друг друга и обдавая менее расторопных гребцов тучами брызг.
Увы, и этой идиллии должен был прийти конец.
На последнем завале единственная бензопила испустила дух.
— Давай, иди один, а я девчонкам помогу. Тут буквально пять минут идти, дойдёшь.
Пожав плечами, юноша залез в слишком длинную для одного байдарку и осторожно оттолкнулся веслом от берега. Махнул на пробу — как слушается руля? — и с растущей уверенностью погрёб вперёд.
Даже тесные заросли корней и веток не стали помехой: попеременно отталкиваясь веслом и руками, выруливая и ускоряясь, он прошёл деревянную ловушку чуть ли не быстрее, чем полностью укомплектованная лодка с тремя гребцами минутой ранее. Распираемый заслуженной гордостью, он уже заправским капитаном вышел к последней запруде, задержавшей весь сплав на долгие и незапланированные полтора часа...

Руки болели. Мышцы ныли непривычно, аж до самых пальцев — подобного ощущения юноша ещё не встречал. К счастью, приятная горячая боль осталась последним напоминанием о прошедших выходных: гулкий паровой молот, гудевший в голове весь прошлый вечер, затих, забрав с собой жар и слабость. Усталость отступила, не сумев взять своё сполна.
Странник не мог сказать наверняка, что его покорили байдарки. Свобода на воде оттенялась скованностью и риском на суше, да и мокнуть без возможности быстро высушиться он никогда не любил. Но ещё раз сходить в подобный сплав с более интересной компанией, пожалуй, всё-таки стоило. Ну, может, ещё два раза.

@темы: со стороны, по горячим следам